КУРС МОЛОДОГО ОВЦА (или Самозащита в уголовном суде)

 

                                                  Автор: Шейченко В.

КУРС МОЛОДОГО ОВЦА

 

Часть первая
   

 

3.4.4. Право представлять доказательства Довольно лицемерное заявление. Это установление явно не согласовано, вступает в противоречие с другими нормами и фактически не реализуемо, как самостоятельное право. Те информация и предметы, которые способны и желают представить представители от защиты не могут считаться Доказательствами до тех пор, пока мусора не признают их и не приобщат к материалам дела именно в значении «доказательства». А до этого времени такие информация и информативные предметы являются только хламидой со свойством потенциальных доказательств. Как яйцо по отношению к не родившейся цыпочке: ещё не известно вылупится или нет. В нашем случае мнимому праву подозреваемого представлять доказательства противостоит компрессионная обязанность (право!) органа расследования изымать, приобщать, рассматривать представляемое подозреваемым «доказательство». Двуликий Закон оставил следаку оконце, хотя нет – распашные врата для произвола. Сведения и материальные предметы окажутся в числе доказательств только при условии, если следак признает, что они имеют значение для установления обстоятельств по делу и (вообще) существует необходимость в их получении (смотри статьи 84.1, 159.2 УПК). То есть в этих вопросах первая скрипка отдана всецело следаку с его мнением, желанием, решением. Такие условия на деле оказываются непреодолимыми, так как на всякие инициативы подозреваемого о наличии и необходимости получения новых доказательств, вполне ожидаем отрицательный ответ или о незначимости таковых, или отсутствии необходимости в них, или о наличии всяких немыслимых препятствиях в получении. Все-все процедуры порождения и обнародования доказательств поставлены в зависимость от воли следака при иллюзорной возможности сопротивляться его волевым ухищрениям. Например. Тебе известно, что на месте преступления имеются следы крови или предмет, определяющие присутствие третьих лиц. Ты просишь дополнительно осмотреть место происшествия, изъять материал – потенциальное доказательство (сведения по протоколу осмотра, вещдок, образец). А вот следак берёт и не усматривает в этом необходимости, не придаёт значения появлению или самому наличию таких материалов и тупо отказывает в принятии мер по их получению. А с течением времени (ты в курсе, что у времени течка бывает?) эти улики попросту утрачиваются и оказываются невосполнимы. Следак-шельмец знает об этом, ну и зачем ему всякие антидоки (?). Та же картинка и в случаях нужды твоей провести мед.экспертизу, опознание, освидетельствование и прочие мероприятия в целях добычи полезной для защиты информации. Осуществление подобных процедур, особенно в отношении объектов и лиц уже подшитых к делюге, возможно и допустимо только по решению того же следака. Сам же подозреваемый или его защитник не только не способны, но и не вправе получать и представлять органу расследования доказательства в порядке процедур таких следственных действий. Мыслимо ли, чтобы без резолюций мусоров сам подозреваемый при участии наёмных очевидцев эксгумировал бы труп, обнаружил и описал бы на нём телесные повреждения, провёл бы посредством медиков новое экспертное исследование, изъял бы от трупа препараты-образцы, и приволок все эти материалы и свидетельства сыскному агенту: «Нате вам, подшейте к делу». Но если следак и согласиться с ходатайством подозреваемого и допустит приёмку доказательств от него в процессуальный оборот, нет твёрдых гарантий, что на случай опасности этого материала для позиции обвинения, не сподобится он-прощелыга к искусственному их изничтожению. Для этого сознательно нарушаются правила получения и приобщения доказательств, с тем, чтобы в дальнейшем и при необходимости эти каки-доки могли быть исключены как недопустимые. Ну, в крайнем случае, просто их просрёт, пардон, - утратит «нечаянно». Имея ввиду такие препятствия ты и защитник должны быть упрямы, тщательны и внимательны, чтобы пресекать все зримые отклонения, добиваясь искомого. Как минимум, ты имеешь реальную возможность представлять важнецкие сведения через свои показания по обязательным допросам. Этот порядок не может быть проигнорирован, но порождает полноценное доказательство – показания, от сведений по которым не отвертеться (почти). В ходе допроса подозреваемого, в числе своих ты можешь сообщить о любых известных обстоятельствах и указать на другие источники, которыми могут быть подтверждены те или иные факты: на свидетелей, о предметах-вещах, о влекущих специальные исследования свойствах каких-либо носителей информации, и на любой другой материал и его источник. От одного, доступного тебе доказательства, как бы выплетаются последовательные взаимосвязи кружев, узелков, формирующих общий орнамент совокупности доказательств, при том, что каждое из них ещё и индивидуально по своей значимости. Проверка одного из них требует и проверки других заявленных, а значит, и получения всех этих проистекающих информационных единиц. Но маленькое условие: ссылаясь в ходе предоставления одного доказательства на иное, ты обязательно должен конкретизировать ту информацию, которая (якобы) известна и получаема от известного тебе источника. Если, например, ты ссылаешься на свидетеля, так будь любезен указать не только его личные данные и известные ему сведения, но также и обстоятельства, при которых тебе самому стало известно об известном свидетелю. Если объявился аудио/видео носитель информации, так окажи милость, сообщи известные тебе местонахождение, внешние признаки, особенности, содержание, технические средства и цели получения, ну и конечно – какие обстоятельства по записям или по самому носителю могут выясниться при их исследовании (тем самым давая свою оценку доказательству). И тут же может быть выгодно указано о необходимости специальных (экспертных) исследований для получения ответов в порядке спец.познаний, для выявления и верной оценки доказательств. Дополнительные меры контроля облечены формой дублирования и напоминания. К предстоящим допросам вообще-то готовятся. Часть подготовки – собственноручное изложение той информации, что намерен сообщить на допросе. Уже в ходе допроса ты ссылаешься и на это вот рукописное заявление, просишь приобщить его к протоколу с пометкой в протоколе об этом. На самом деле, конечно, такое заявление приобретает вполне самостоятельное доказательственное значение с информацией, куда большей, чем в показаниях, а то и суть отличной от неё. А почему бы и нет? Это, как и внимательное прочтение показаний по протоколу с необходимыми замечаниями, позволяет уберечься от искажений и игнорирования попутно заявляемого. Так и при последующих допросах или в ходе иных сл.действий, где откроются возможности делать заявления или же отдельными обращениями, ты вправе повторно, дополнительно сообщать о ранее заявленных или уже включённых в дело доказательствах. Такое информационное бомбилово с разных дистанций, позиций и калибрами не позволит следаку с лёгкостью отвертеться от заявляемых доказательств без исследования их существа, тем более избавляться от них. Так-то. Сами сведения и информация о новых доказательствах оказываются в перекрёстной и многоуровневой страховке. Как и любое иное, Право представить доказательство (точнее – доказательственные сведения) ты можешь осуществить не только лично, но и через защитника или с помощью других доверенных, а то и посторонних лиц. Так, по твоей просьбе адвокат вправе (и даже обязан) обратиться в любой орган, организацию, к частному лицу о предоставлении важной информации, документа или предмета (не очень бесценного для них). А адресат такого обращения не вправе игнорировать такой запрос, кроме как по засекреченным сведениям. Результаты своих изысканий адвокат далее может направить следствию для приобщения и рассмотрения. Любой другой гражданин, располагая любопытной информухой, по твоей просьбе также способен передать эти сведения в мусарню, а то и тебе, где б ты не притаился, да с соответствующим разъяснением «чё-по-чём». Эти передачи предлагаю настоятельно осуществлять посредством почтовых отправлений во избежание бюрократических препон. Когда твой поверенный самолично явится к следаку с материалом и заявит ему о своих намерениях, есть вероятность, что его попытаются отшить вместе с грузом под любым благовидным предлогом, замучают переносами встреч и явок, зашугают по кабинетам, предложат расстаться с материалом без регистрации самого факта передачи и наличия. Этак и человека заколебают и улика пропадёт. То ли дело Роспочта! Заказное отправление с уведомлением о получении гарантирует, что милиционеры уже не отвертятся от приёмки и самого доказательства, и грядёт вызов отправителя для дачи показаний по факту. Такой же материал могут почтой даже и в СИЗО направить. На руки тебе может и не выдадут, так через твоё письменное заявление администрация тюряги переадресует груза следаку («Привет, Антон, посылаем тебе ногу от трупа, которую обнаружили по твоему поручению в лесу, чтоб ты доказательством её куда следует представил. Целую, Алёна»; «Гражданин начальник СИЗО, прошу направить полученную на моё имя мертвячью ногу следователю Твердолобову в СО Тимофеевского района. Обнял, арестованный Я»). В любом случае, все эти манипуляции приведут к тому, что доказательство обрастёт всякими транзитными бумагами (квитки, сопроводиловки), где посторонние властные человечки зафиксируют и наличие, и направленности, и общие характеристики самого материала. Что также не позволит в конечной инстанции открещиваться да умалчивать оборот материала. Безусловно, что представляемое доказательство должно иметь прямое отношение к обстоятельствам дела, должен быть отчётлив источник его при возможности проверок доказательства и его подтверждения. Нужно ли говорить, что доказательство должно отражать интересы самого подозреваемого и исключать возможность вредной оценки его. Поэтому такой материал тщательно проверяют по вопросу полезности и убедительности.

 Яндекс.Метрика