КУРС МОЛОДОГО ОВЦА (или Самозащита в уголовном суде)

 

                                                  Автор: Шейченко В.

КУРС МОЛОДОГО ОВЦА

 

Часть первая
   

 

3.5. Обвиняемый и его правоспособность Существует две формы предварительного расследования уголовных дел: 1) Дознание – по делам о преступлениях небольшой и средней тяжести, и 2) Предварительное следствие – по делам о тяжких и особо тяжких преступлениях. В зависимости от этого различают участников, ведущих расследование: дознаватели или следователи, а также два вида формулируемых ими обвинительных решений, соответственно: обвинительный акт или постановление о привлечении в качестве обвиняемого, где утверждается о совершении преступлений. Формально, с момента издания таких решений в деле и возникает участник – обвиняемый, обычно вырождаемый из подозреваемого. Из гадкого утёнка является миру ещё более гадкий леблядь. При общей схожести правового положения обвиняемых по обеим формам расследования я буду обсуждать только аспекты по следственному варианту, где штампуются Постановления о привлечении в качестве обвиняемых (сокращённо – Обвинительное Постановление), лишь иногда оговаривая случаи дознаний. Если положение подозреваемого определяется наличием лишь подозрений о его причастности, то положение обвиняемого должно быть обусловлено прямыми утверждениями о совершении им конкретного преступления. Такие утверждения могут касаться только события преступления и участия в его совершении лица. Обвинить – значит выдвинуть только предположение, версию о виновности. В ином случае, при утверждениях о виновности, нарушается Презумпция невиновности. Устанавливать (утверждать) виновность вправе только суд через специальные решения об этом – Вердикт и Приговор. Все остальные получают возможность так считать только после вступления в силу Приговора. Я не случайно коснулся этого вопроса. Многие прокурорско-следственные, не говоря уже о ментах низовых звеньев власти, смутно различают границы дозволенного в своих высказываниях, переоценивают свою компетенцию, толи в силу безграмотности, толи в порядке злоупотребления полномочиями. Сталкивался со множеством случаев, когда не только в обвинительных актах, но ими же издаваемых второстепенных документах, в том числе адресованные сторонним инстанциям, эти деятели позволяют себе утверждать о виновности подследственных лиц. Например, на два ходатайства потерпевшей в одном деле, следователь напрямую ссылался на отсутствие необходимости удовлетворять требования потерпевшей о проведении отдельных следственных действий, так как «вина Ш.полностью доказана собранными материалами». Аналогично на её же последующие жалобы высказался и надзорный прокурор. То есть, ещё до приговора суда эти двое открыто утверждали о виновности и гласно заявили об этом. При том, что в том деле расследование и надзор осуществляли мусора из разряда «высокая квалификация». Что же судачить о низших сословиях. Нет, они не просто ошибаются или заблуждаются. Они нагло уверовали в свою вседозволенность, давно и по убеждению присвоили себе право решать о чьей-либо виновности, а судебную функцию в этом расценивают не более чем формальностью. Если ты внимательно покопаешься в своей делюге, велика вероятность, что обнаружишь подобные гадости. Сгребай их в копилку фактов нарушения ПН. Обвиняемым становятся, то есть приобретают все права такого участника с момента вынесения решения об этом – Обвинительного Постановления, а не с момента предъявления этого решения обвиняемому лицу или уведомления о нём в какой-либо форме. Между этими манипуляциями может пройти срок до трёх суток (ст. 172.1 УПК). Тогда, в течение этих дней обвиняемый может и не знать о новой своей роли, и, соответственно, пользоваться правами. Опасность таких временных разрывов и отсрочек понимают и сами следаки, когда норовят в присутствии жертвы преследования издать и объявить Постановление. Другие же технично употребляют законодательные разломы и, посредством имеющегося временного запаса, стараются выигрышно для себя осуществить в эти три для важные следственные действия, провести значимые решения. Это позволяет искусственно лишать граждан правомочий обвиняемого по отношению к таким действиям и решениям. Возможно, Закон иные цели преследовал и резервировал такой период для всяческих исключительных случаев, когда обнаруживаются действительные препятствия для незамедлительного предъявления обвинений. Однако у законодателя нашего память девичья, поди ж ты, забыл родненький установить условие исключительности. Заключение о твоей причастности (или даже виновности) однозначно зародится в следачьей башке ещё до издания Обвинительного Постановления. Естественно, что убеждения следака решением бланковым получают только внешнее оформление всем утверждениям. Убеждение, во всяком случае, предшествует утверждению и предопределяет последнее (причина – следствие). Сам акт обвинения можно считать формой выражения «утверждённой уверенности» в причастности лица. Насколько не формализована ныне процедура выдвижения и предъявления обвинения, всё же по природе своей она остаётся важным и ответственным актом. И несмотря на правовую независимость и самостоятельность, следаки всякий раз предварительно консультируются с вышестоящими мусорами – надзорщиками или крышующими их, дабы убедить тех в правильности и перспективности обвинений, выяснить мнения, скорректировать редакцию, заручиться поддержкой и беспрепятственностью. Таким страховкам и предубеждениям способствует устойчивая и издавна выстроенная двусторонняя взаимосвязь между различными звеньями следственных органов и прокуратуры, а в некоторых случаях с подключением судейских представителей. В этих системных коалициях специально назначенные прокурорики наблюдают и помогают производству по определённому им кругу дел и прикреплённым к ним следственным звеньям. Каждый следак знает своего «папу», танцует с ним напрямую или через руководство своего подразделения, и «папа» этот является по отношению к следаку надзорной надстройкой. Весь проверочный материал и следственная деятельность распределяются промеж прокуроров не в случайном порядке, а сугубо адресно-персонально. Прокурор задолго до формирования Обвинительного Постановления и на протяжении всего расследования по делу в достаточных подробностях будет посвящён в обстоятельства и во все, включая негласные поводы для обвинений. Уже по этой причине направление копии Обвинительного Постановления надзорному прокурору и проверка им этого решения являются чистой формальностью. Прокурор и до поступления к нему копии Постановления о таком решении знал и фактически «дал ему зелёный свет». Потому и редкостны случаи (я таких не знаю), чтобы надзорщики от прокуратуры не соглашались и отменяли Обвинительные Постановления следаков. Или нас попытаются убедить, что деятельность и решения следаков всегда идеальны, безошибочны, всегда законны и обоснованы? Ха-ха! Обвиняемый – это общее, сводное наименование одного участника, которое конкретизируется в других терминах для отдельных этапов судопроизводства. Со времени назначения дела к слушанию в суде и при дальнейшем рассмотрении существа обвинения по первой инстанции, вплоть до постановления приговора обвиняемого именуют «подсудимый». После вынесения приговора и в зависимости от его резолюции обвиняемого обзывают «осужденный» или «оправданный». Но при всех этих раскладах этот участник остаётся Обвиняемым и сохраняет именно такой коренной статус. При этом период «после вынесения приговора», если вообще не прекращено уголовное преследование, охватывает и всё время исполнения приговора, вплоть до момента погашения судимости. В связи с этим, все общие права обвиняемого, в частности, закреплённые в статье 47.4 УПК, равно распространяются на все подвиды Обвиняемого, под каким бы соусом эта дичь не предлагалась к столу. Права эти, пусть иногда и в изменённой форме, присущи и подсудимому, и осужденному, и оправданному, так как участник остаётся единым в своём общем правовом положении уголовно преследуемого лица. (Даже оправданный!). Это принципиальное правило. По отношению к конкретному праву оно действует до момента полной его реализации или исчерпания самого судопроизводства по конкретному уголовному делу. Исключением являются случаи прямых оговорок в Законе или если сама правоспособность установлена только на отдельно выделенный период или процедуру (стадию). Например, право пользоваться помощью защитника распространяется на все без исключения стадии, где участником присутствует Обвиняемый. И право на заявление ходатайств неотъемлемо Обвиняемому на всяком этапе судопроизводства, ограничивается лишь предметом этих обращений по допустимости вопросов рассмотрения для конкретных этапов разбирательства. И даже право отвода может быть осуществимо за рамками текущего участия отводимых лиц, так как принципиально не отрицается допустимость заочных отводов, когда заранее отвергаются конкретные участники из числа возможных, или с оправданным запозданием, когда исключающие участие обстоятельства выясняются позднее самого участия. С такой точки зрения, после окончания расследования не утрачивается право отвода к следаку, возможен отвод судье и после окончания судебного рассмотрения дела его участием. Только в этих случаях фактический отвод будет иметь форму исправления процессуальных нарушений. В связи с этим немного отступлюсь и замечу следующее. С какого момента адвокат (или иное лицо) становится «защитником»? Есть два мнения по этому поводу (моё и неправильное): - Со времени назначения в официальном порядке через признание статуса и принятия властями решения об этом. К такой версии тяготеют мусора; - Со времени фактического участия, когда адвокат (или иное лицо) начинают применение юридической помощи. Это может определяться временем заключения соглашения, в том числе и в устной форме, или даже фактом осуществления конкретных защитных действий. Такой версии придерживается сама Правозащита. Может случиться такая каверза: уже после исполнения защитных функций выясняется несоответствие «защитника» условиям участия. Ему отказывают в допуске к делу или выводят из процесса, например, ввиду некомпетентности или заинтересованности. Но в таких случаях следует одновременно рассматривать и вопрос о недопустимости всех доказательств, полученных при участии этого защитника. Такой проблеме почему-то не внемлют. Такая же ситуация сложится и в случаях отводов любого из мусорских участников. Что же касается оговорённых в Законе ограничений по общему перечню прав Обвиняемого, то их можно обнаружить, например, по частным ситуациям. Так, производное от права на обжалование – право на кассационное обжалование свойственно и доступно будет только Осужденному (Оправданному), и только в 10-дневный срок со времени постановления Приговора. За пределами этих условий право утрачивается или вообще не наступает. А вот право на представление доказательств относится в узком значении только к стадиям, где осуществляется процесс доказывания – то есть к предварительному и судебному следствию. Хотя в широком значении это право распространяется и на Осужденных (Оправданных), которые могут представлять доказательственный материал кассационному и надзорному судам. При условии, конечно, отождествления таких сведений с «доказательством». Отсюда следует ещё один важный вывод: остро стоит необходимость точного знания не только своих прав в действительном их содержании, но и чёткого представления временных границ действия этих прав. Правомочие ценно своей своевременностью. Неиспользование вовремя отдельных прав по своим последствиям может оказаться необратимым и невосполнимым для интересов защиты, а по сути, – добровольным самолишением благих возможностей. Очередной повод локти грызть. Применение к участникам двойных наименований – неудобный приём. Это вносит сумятицу не только в виде непонимания действий, действительности прав и обязанностей в умах не-юристов, это создаёт неоднозначность правовых положений участников. (Такой бардельник касается не только многоликости Обвиняемого, но и по стандартам: Прокурор – Гос.обвинитель, Потерпевший – Свидетель и т. д.). Из правила, что при вынесении оправдательного приговора обвиняемый именуется Оправданный, следует, что Оправданный – есть и остаётся неопределённое время Обвиняемым. Кроме того, что такой статус позволяет и после вынесения Приговора пользоваться общими правами обвиняемого, отсутствие чётких границ и размежеваний позволяет любого оправданного в обращениях к нему и вокруг его персоны сколь угодно долго и вполне обоснованно называть его общим наименованием – Обвиняемый. Что без дополнительных разъяснений будет крайне стеснять оправданного, создавать порочное давление на него и его окружающих людишек. Факт предъявления обвинения, то есть объявление о наличии такового, сам по себе не достаточен для появления в деле обвиняемого. Как уже говорено, каждый участник определяется и выясняется наличием у него комплекса процессуальных прав и обязанностей. Эти права и обязанности, наряду с ответственностью, образуют так называемый «статус», создают облик участника, некий его ореол, внешнюю процессуальную оболочку, которая прививается человеку вне зависимости от его воли, даруется ему торжественно властями в установленном порядке. И человек тот ещё должен стать облачённым в сей наряд, хотя желания его могут и не приниматься в расчёт. Вот так бывает: шёл себе шёл мирно человек, никого не задевал, бац – и он уже обвиняемый. «Шевелите поршнями дальше, товарищ, не задерживайте очередь!». Так что в нашем случае решающим фактором вступления в дело обвиняемого должно считаться не само только гологласное признание статуса, а разъяснение всех свойственных прав, обязанностей (и ответственности) – то есть, правового положения, установленной понятности разъяснений этого положения, предоставленной возможности реального осуществления прав и исполнения обязанностей, и при документальной фиксации всего этого. Конь станет оленем не путём физического вмешательства в его внешний облик, а когда его признают таковым, убедят самого и окружающее зверьё, что он – в натуре олень по жизни. От верного разъяснения всех и каждого из прав напрямую зависит понимание человеком нового своего положения. Здесь не сгодится формула, что аппетит приходит во время еды. Может оказаться поздно, кость проглочена, а аппетит так и не пришёл, заблудился дорогою. Надёжнее будет слюнки, а может и слёзки пустить до трапезы, о вкусовых качествах и иных достоинствах-недостатках узнать, убедиться в них заранее. Да, твой защитник должен тебе в порядке помощи делать соответствующие разъяснения. Ты сам можешь разъяснения почерпнуть из любых доступных источников. Но так как прямая обязанность разъяснений возложена на следака, то, в данном случае, после его разъяснений и твоего их уяснения ты и станешь действительным Обвиняемым (Прими поздравления, свыкайся с завистью окружающих, отбивайся от фанатов, торгуй автографией). Психологический момент. Значение имеет, как быстро вникнешь в новый для себя образ, усвоишь его, проникнешься своими возможностями, перспективами и последствиями по объявленной тебе правоспособности. Подозреваемый, - тот ещё тешится надеждами о благополучном исходе. Вообще-то существует правило по статье 172.2 УПК: Следователь должен извещать обвиняемого о дне предъявления обвинения. Такая норма как раз и направлена на обеспечение возможности подготовиться «жертве» гонений не только юридической накачкой, но и морально-психологическим состоянием к инаугурации в сан «Обвиняемый» и грядущим репрессиям. Но разве эта установка на практике исполняется? Нет. Об обвинении ты узнаешь только в кабинете у следака. Ясен хрен, нежданная и резкая смена правового положения и обстановки, как бы ты её не предчувствовал, и даже несмотря на некоторый опыт преследований в шкуре подозреваемого, угнетающе обрушатся на твою психику. Эффект неожиданности и «холодного душа». На то и весь мусорской расчёт. За тобой наблюдают, тебя пытаются взять врасплох. Твои растерянность, ступор, нервный упадок уж очень выгодны им, так как влекут твоё бездействие, волевую беспомощность, устраняют сопротивляемость всем первичным обвинительным процедурам. При этом одним твоим поведением могут обнаружиться изобличающие факторы. Соответственно, от новоявленного обвиняемого на первичном этапе требуется внутренняя выносливость. Нужно найти в себе силы, чтобы преодолеть такое давление, не быть ввергнутым в оцепенение и отчаянность, чтобы сохранить работоспособность, здравый рассудок и ясное сознание. Легко советовать и рассуждать со стороны – осуществить сложно на деле. Где эти чёртовы силы черпать? Как один из вариантов преодоления мандража – относиться «неадекватно» к происходящему с тобой, например, с долей любопытства, заинтересованно и познавательно, или с иронией, как к некому приключению. Это испытанное средство, когда самообманом в корне меняется отношение к происходящему. Ведь не секрет, что проблематичность и влиятельность событий и обстоятельств на наше внутреннее состояние мы создаём лишь собственным психическим восприятием происходящего. В любом случае, у каждого из нас есть первичное право на консультацию с защитником. Можешь воспользоваться им или до момента объявления обвинения, или сразу после этого. Оставшись наедине с адвокатом, выдворив на время следака из кабинета, появится возможность просто отдышаться, привести мысли в порядок, сбить пульс.

 Яндекс.Метрика