КУРС МОЛОДОГО ОВЦА (или Самозащита в уголовном суде)

 

                                                  Автор: Шейченко В.

КУРС МОЛОДОГО ОВЦА

 

Часть первая
   

 

3.6.5. Право представлять доказательства Повторяться не станем. Данное право обвиняемого имеет те же характеристики, что и право подозреваемого (зырь пункт 3.4.4.). Дополнительные возможности возникают в связи в расширением числа следственных действий, производимых в том числе без участия обвиняемого, в результате которых появляются новые доказательства, но о них не было известно стороне защиты. Речь о сюрпризах на стадии окончании расследования, когда стороне защиты предоставляется чудесная возможность ознакомиться со всеми материалами дела, включая вещественные доказательства. В ходе процедуры «оконечного» ознакомления обнаруживаются ранее неизвестные доказательства и возникает возможность их оспаривать. Тогда сторона защиты может требовать возобновления расследования и проведения конкретных мероприятий с целью выявления и приобщения новейших доказательств в пользу защиты. Безусловно, что и среди уже собранных ранее мусорами могут быть обнаружены ценные сведения или оказаться защитительными те, что ранее объявлялись обвинительными. Все эти доказательства обвиняемый, руководствуясь указанным правом, может представлять. Не менее широкие возможности для представления доказательств появляются в ходе судебного разбирательства. На этой стадии обвиняемый не только волен представлять свои показания, но и любые другие сведения в числе исследуемых общим обсуждением. В этом возможность и непосредственного представления, например получение показаний через допрос других участников, передачу и оглашение письменных свидетельств, и опосредованное представление, в одних случаях – через просьбу (ходатайство) о проведении конкретных следственно-судебных действий, например, посредством экспертных исследований, истребованием и оглашением документов, вызовом и допросом свидетеля, а в других случаях – через представления доказательств другими участниками: защитником, обвинителем, сообвиняемым, потерпевшим. Есть возможность представлять доказательства на апелляционной стадии разбирательства, где, кроме повторного исследования ранее представленных суду первой инстанции, дозволено представлять и новые сведения. Последняя, почти призрачная возможность представлять доказательства предусмотрена для кассационной стадии (дополнительные материалы, непосредственное исследование прежних). После вступления приговора в законную силу лавочка закрывается – рассмотрение обвинения по существу прекращается, а с этим считаются полностью исчерпанными возможности на реализацию права представлять доказательства. Другими словами, обвиняемый-осужденный при активированном приговоре уже не вправе представлять доказательства. Некому их представлять, так как некому их исследовать состязательным рассмотрением и с оценкой-переоценкой. Это станет вновь возможным только при условии возобновления производства с отменой Приговора или решений апелляционного, кассационного судов, если последние состоялись. А до тех пор любые сведения, которые по твоему мнению являются значимыми доказательствами и могли бы повлиять на исход дела, дозволено лишь предложить на рассмотрение прокурору, который по нему и через соответствующее обращение в суд решит о возможности (необходимости) возобновления производства. Только от таких решений и открывается возможность представлять доказательства. С учётом того, что прокурор – это сторона обвинения, можно только похихикать над реальностью таких перспектив. Что же касается надзорного суда, то этот только вправе перепроверить уже рассмотренные, то есть ранее представленные доказательства. Не более. От изучения вновь представляемых доказательственных сведений эта инстанция отстраняется, под предлогом того, что этот суд не вправе подменять компетенцию 1-ой инстанции. Условия прежние: сторона обвинения и суд будут всеми силами препятствовать появлению в деле доказательств защиты. Чем ранее представлены доказательства, тем больше возможности их внедрить и поставить в учётный ряд. Ешь беляшики, пока горячи. А ещё необходимо уловить выгодное и удобное время для реализации Права. Естественно твоё, впрочем, как и твоих оппонентов, стремление упрочить позицию, а именно – добиться неопровержимости представляемых доказательств. Что всегда сопровождается сомнениями, неуверенностью в их надёжности, трусливым ощущением опасности: ой, доказательства могут быть опровергнуты. Обычный атрибут любого спора – каждый желает свои доказательства представить беспрепятственно, а второй стороне создать проблемы в этом. Именно в рамках таких побудительных условностей и действуют следаки, например, когда осуществляют процедуру ознакомления стороны защиты с экспертными заключениями в самом конце расследования, а пока участники защиты переваривают содержание этих материалов в сжатые сроки, объявляется об окончании расследования. Любые твои ходатайства о новых, дополнительных, повторных, комиссионных исследованиях отклоняются по формальным основаниям. Любые твои отводы и заявления о нарушениях не поспевают за стадией расследования. Теми же устремлениями руководствуются следаки, когда предоставляют тебе возможность знакомиться с большинством доказательств обвинения только при конечном ознакомлении со всеми материалами при завершении расследования. Но таким же образом может поступить и сторона защиты. По принципу взаимности – «как ты со мной, тем же концом и я тебе». Например, обвиняемый волен заявить своих свидетелей только в суде, где непосредственно и впервые представит их показания. Аналогично этому, только на судебной стадии впервые могут быть представлены показания самого обвиняемого (подсудимого), любые другие сведения, информация, предметы и вещи по различным источникам. Ага… твой расчёт на то, что все эти сведения станут неожиданны для стороны обвинения, которая на данной стадии уже не может самостоятельно проводить следственные действия, для перепроверки и отыскания, создания контраргументов. Да и по прошествии значительного времени пропорционально усложняется сам поиск новых доказательств и их источников. Поверь на слово – мусоров волтузит от таких нежданчиков, «из шкуры вон» они стремятся предугадать их и создать им помехи. Со своей стороны обвинение при мощной поддержке судов долгими годами практики выработало приёмы противодействия таким оборотам, ими изысканы формальные средства-препятствия против представления новых доказательств от защиты. Такие формальные выверты оказываются, в свою очередь неожиданны и для обвиняемого. Ну как же, овца думала так просто устроить облом и сама напоролась на нож! Но те мусорские приёмы всё же имеют общие черты, закономерности, и их возможно и необходимо уметь преодолевать. Я тебе подробнее раскатаю эту тему в разделах «Доказательства» и «Судебное следствие». Не бзди, прорвёмся. Другой напряг – контроль за правильностью получения и представления доказательств, то есть за соблюдением правил (порядка) осуществления этих процедур. Мы вынуждены реализовывать свои права в условиях жесточайшего формализма и давления. Тактическая непредусмотрительность, несоблюдение элементарных правил сбора, хранения, закрепления, представления и исследования доказательств грозят их утратой путём исключения из оборота ввиду недопустимости. Что требует адекватных усилий по обережению своих доказательств и изничтожению сведений противника. Все действия, охватываемые общим термином «представление», должны проверяться по их соответствию правилам УПК и другим специальным нормативам. Велико будет разочарование, когда ценное тебе и такими трудами добытое доказательство будет отвергнуто из-за невыполнения каких-то условий формального свойства, и не сможет оказать ожидаемого влияния на решения властей. Возникнет до отчаянного тупая ситуация: доказательство существует, существенно по значению, но не может быть использовано; право имеется, а поди ж ты воспользуйся им. Право представлять доказательства само по себе не мыслимо в отсутствие права и предшествующей возможности обвиняемого собирать (добывать) эти доказательства. Ну правда, крайне ограничена оказывается возможность что-либо представить, если это не может быть получено в распоряжение целевое. ( Ты вправе показать «fuck» ампутированной рукой). Здесь кроется очередная законодательная уловка. В Законе, хотя и предусмотрено право обвиняемого собирать доказательства (с. 86.2 УПК), однако не зарезервирована встречная обязанность органов власти, организаций и частных лиц представлять обвиняемому натурой или в иной форме отображения какую-либо информацию или предметы. Гипотетически, обвиняемый может реализовывать своё это право путём обращения за содействием к посредникам – сторонним органам и лицам в целях получения через них требуемого материала (например, через суд или адвоката). Но этим обвиняемый поставлен в прямую зависимость от воли и действенности таких посредников. Мы же понимаем, что такие псевдо помощники, впрочем как и сами владельцы материалов, имеют широкий спектр формальных оснований для отказов, то есть удушению самой возможности что-либо добыть. В их ответах мы найдём ссылки на само отсутствие обязанности удовлетворять запрос, на закрытость информации, откровенный текстовой понос и т. п. При этом большинство искомых сведений действительно связаны с охраняемыми законом личными или персональными данными, регистрационными учётами, коммерческой или банковской тайной, и прочими базами данных, доступ к которым ограничен. А частные лица могут руководствоваться и просто нежеланием. Вот, допустим, к тебе – вольному фермеру, поступил бы запрос от какого-нибудь арестанта из СИЗО о предоставлении ему твоей любимой лопаты или свидетельства о рождении твоих детей, или письма от тёти Фроси, или бы с прошением слёзным явиться в суд свидетелем. Как резво бы бросился ему способствовать в просьбах таких? То-то. Куда бы не сунулся обвиняемый с запросами такими, адресаты постараются отказать, как минимум с отсылкой по такому праву и возникновению у них обязанности что-либо представлять только при обращениях со стороны властных структур. Но чаще – тупо в молчанку играют. И другой отрицательный фактор. Та информация и предметы, которые обвиняемый всё же способен получить, ко времени представления их мусорам не будут являться «доказательствами». Такое качество у этих материалов появиться только после их принятия к делу и признания доказательствами решением об этом. Вот и получается, что обвиняемый объективно лишён возможности представлять именно Доказательства. Исключение имеется лишь в возможности представлять уже находящиеся в деле доказательства, например, представлять суду документы, собранные органом расследования, но отождествляемые обвиняемым как «доказательства защиты». Из этого всего следует один вывод: собственно обвиняемый, в отличии от того же адвоката-защитника, фактически не имеет реальной возможности получать, а значит и представлять доказательства. Тогда и само Право обвиняемого представлять доказательства, кроме скудных возможностей представлять собственные показания, допрашивать участников с позволения следака или суда, ссылаться на материалы дела, - это Право является абстрактным, декоративным, так как не обеспечено эффективным механизмом реализации Права, обременено практическими и нормативными препятствиями, действует не самостоятельно, но только через волю других лиц. Можно сколь угодно долго рассуждать о наличии и прямом действии конституционного права получать затрагивающую конституционные права информацию и соответствующую этому праву обязанность эту информацию предоставлять. Но… Не всякая доказательственная информация напрямую затрагивает именно конституционные права. С эти качеством ещё нужно суметь увязать свои доводы и представить должные основания. И вовсе ничтожны способности обвиняемого заполучить сведения «закрытого типа» о других лицах. Неизбежным окажется необходимость обращаться отдельно в исковом порядке с требованиями о восполнении самого права. А это всё связано с серьёзными затратами времени и средств. Кроме того и сама встречная обязанность распространяется только на органы власти и организации. У физических лиц и индивидуальных предпринимателей такой обязанности нет, и от этих субъектов через такое Право искомых сведений не добьёшься, не принудишь ты их аргументом обязанностей. Если только добровольностью они не откликнутся. По всем этим условиям очевидно явное неравенство. Сторона обвинения наделена чрезвычайными преимуществами по представлению доказательств. Мусорам по первому их требованию предоставляют любую информацию, включая судебно-разрешительную, да и без соответствующих решений суда, даже в тех случаях, где только такой порядок установлен обязательной предпосылкой. Отдельные прерогативы действуют в исключительном праве мусоров решать вопросы проведения следственных действий, например, проведения экспертиз, через которые только и могут быть получены, а затем и представлены важнейшие доказательства. Защита аналогичными возможностями не располагает, она повязана уровнем порядочности и совести мусоров - откровенных противников. Само понятие «представлять» имеет несколько значений, которые обеспечивать должны всю полноту правомочий. Представлять – в смысле направлять, передавать физически от субъекта к субъекту в данном случае доказательство или информацию о доказательстве (субъект – человек или юридическое лицо). Представлять – в смысле раскрывать содержание, свойство и характеристики доказательства, давать его оценку, создавая в сознании других сущностную картину, образ доказательства. Представлять – в смысле выносить на обсуждение, инициировать исследование сведений и привлекать к ним внимание вообще. Из этого мы видим весь объём направленных действий, содержащихся в сухоньком «Представление». А какое же из трёх этих значений имеет в виду Закон, когда «даёт право» представлять доказательства? Раз нет специальных оговорок, мы вольны понимать, что все перечисленные значения вмещает в себя обсуждаемое право. Тогда обвиняемый должен быть озабочен не только тем, как правильно ему осуществить передачу доказательства, но и проблемой представления собственной оценки с позиции защиты, то есть описать доказательство, выделить подтверждающие или опровергающие им обстоятельства, дать характеристики по критериям относимости, достоверности и допустимости, удержать внимание на доказательстве и проконтролировать его же учёт. Подробнее об этом всём смотри в разделе «Доказывание». Ещё вопрос: кому, в чей адрес осуществляется представление-передача доказательства? Вроде бы ясно, что доказательство передаётся тому, в чьём производстве находиться уголовное дело на время процесса доказывания. Таких адресатов всего два – это орган расследования или суды первой и второй инстанции. Но в некоторых случаях полезно отступать от общего правила прямого посыла. Выгодным может оказаться в целях гарантированного закрепления сведений о самих доказательствах передавать их через транзитные инстанции, например, через вышестоящие инстанции. Это позволяет предотвратить или значительно снизить риск утраты и порчи материалов со стороны искомого должного получателя, но добавляется риска в этом со стороны самих посредников. К такому приёму я сам неоднократно прибегал, когда доказательственные документы передавал не напрямую судьям в заседаниях, а направлял их через администрацию СИЗО. Подобные же отправления делал в суд или прокурору, хотя производством занимался следак, вроде не имелось препятствий отдать материальчик в его ручки напрямую. Всё намеренно, со знанием того, что руководство СИЗО, те суд и прокурор перенаправят материал адресату. Те и перенаправляли, - куда деваться. А попутно, информация о материалах фиксировалась по регистрационным журналам, в сопроводительных документах указывались параметры проходного материала, оставлялись копии во всевозможных досье. Плюс к тому – добивался от того же СИЗО светокопии с удостоверительными отметками этого же «доказательства». При такой кутерьме следак или судья остерегутся от истребления бумаг. Иной примерочный вариант – собирать и направлять материалы через адвоката с помощью письменных обращений к нему и бессовестно злоупотребляя его полномочиями по части 3 статьи 86 УПК. Тоже вариант. Когда вокруг одни гандоны, приходится самому изворачиваться, страховаться от «залётов».

 Яндекс.Метрика