КУРС МОЛОДОГО ОВЦА (или Самозащита в уголовном суде)

 

                                                  Автор: Шейченко В.

КУРС МОЛОДОГО ОВЦА

 

Часть первая
   

 

3.6.6. Право на ходатайства и отводы И эти права аналогичны правоспособности подозреваемого, с особенностями увеличения процессуальных действий и решений, которые позволительно инициировать со стадии предъявления обвинения и в условиях привлечения к участию в деле новых субъектов. Так, обвиняемый может ходатайствовать об изменении обвинения; о дополнении или возобновлении расследования; о рассмотрении дела конкретным составом суда; о предварительных слушаниях; о вызове участников; об исключении доказательств и многих иных действиях, формально доступных и предусмотренных при судебных разбирательствах по всем грядущим инстанциям. Всё, что может осуществить или решить следствие, прокуратура и суд со времени выдвижения обвинения, - обо всём этом есть право ходатайствовать. Попутно припомним себе: Ходатайство – это обращение к следователю или суду. Чёрте знает с коих времён сложилось, что такое обращение высказывается в форме просьбы. Это обусловлено реликтовым значением понятия «ходатайствовать» - просить, хлопотать (слово то какое красивое!). Вот из этого подразумевают, формулируют всякое такое обращение через «прошу то, прошу сё». Но ведь в этом процессуально навязанном «прошу» заложена традиция унижений, когда тот же обвиняемый ставиться исподтишка в роль попрошайки. В убогой России народ всегда ставился в рабское положение (раком) по отношению к номенклатуре – властным мажорам, и ходатайства по сию пору воспринимаются Челобитными. Бей челом, пади ниц перед ожиревшей гадиной – может и снизойдёт на отклик. Особый цинизм этого при обращениях к следаку. Равные участники – обвиняемые должны слюняво о чём-то просить этих (чуть не вырвалось «мерзавцев») душегубов. А Эти (едва не вырвалось «сволочи») могут снизойти до просьбы просящего: удовлетворить или отказать в прошении. Но обратного, равноправного положения Закон ведь не предусматривает – чтобы следак нас о чём-нибудь просил, и был в зависимости от нашей воли? Собственно говоря, власть служит народу или народ в услужении властей? А ты ещё не вычеркнут из списков «народ». Так какого, извиняюсь, члена нас швыряют в подмётки! Предлагаю: не опускаться до таких самоунижений, не применяй в ходатайствах это униженное «прошу», а только «требую» либо вообще обходись без спец.увещиваний подобных. Например: «…на основании изложенного (прошу) проведите повторный осмотр места происшествия». Не уступай Им даже в малом. Число возможно-отводимых лиц увеличивается за счёт вступления в дело новых участников от суда и прокуратуры, а так же при вступлениях в виде замены одного участника на другого. Вновь появляется возможность отводить судей, состав суда в целом, секретаря судебного заседания, помощника судьи, гособвинителя, заменённого нового защитника. В отличии от периода подозрений, новые участники по обвинительной стадии имеют полномочия решать вопросы существа обвинения или влиять на решение этих вопросов другими. Кроме того, расширение возможностей происходит из-за непосредственного распознавания качеств участников и выяснения ранее не известных обстоятельств. Например, на предварительном следствии данные об эксперте были ограничены краткими сведениями по Заключению, которые не давали повода к его отводу. Только в судебном заседании, куда этот эксперт вызван для допроса, ты зримо узнаёшь этого чела – ты ранее отбил у него тёлку, случился на этой почве конфликт, и, в отличии от тебя, он знает данные о твоей личности, не мог остаться равнодушным к случившемуся, а значит мог быть зависим от чувства мщения, в том числе и при составлении Заключения «против тебя». Поэтому только в суде выясняются причины предвзятости, и появляется реальная возможность отвода этого эксперта. Общие основания отвода всё те же – наличие обстоятельств, позволяющих сомневаться в беспристрастности, незаинтересованности в исходе дела, в независимости от внешнего воздействия, в непредубеждённости по отношению к участникам защиты. Стеснений здесь не должно быть. Если есть хоть малейшие предположения о наличии препятствий в объективности участника, особенно, что касается ментовских или мусорских представителей (судьи и прокуроры – это тоже мусора, помнишь?), такие проблемы необходимо выносить на обсуждение и заявлять отводы. И следует иметь ввиду, что предъявление и оглашение оснований отвода в виде отрицательных данных об участнике, сами по себе, могут вызывать (породить) неприязнь к заявителю. То есть в этом случае появляется новые, самостоятельные поводы и основания для отвода. И так – по спирали и по принципу «домино». Например, в деле об изнасиловании судье был заявлен отвод на том основании, что в недалёком прошлом её собственная дочь подвергалась сексуальному насилию с извращёнкой, на почве чего эта судья несколько помешалась рассудком, по слухам принимает суровые психотропы, стала мужененавистницей, утратила беспристрастность к предполагаемым случаям любого вида секс-насилия, по делам такой категории обвинений, попадавшим к ней на рассмотрение, придерживалось сугубо обвинительной позиции и всегда назначает наиболее жёсткие наказания, тем самым осуществляя месть за собственную судьбу. Судья такие доводы отвергла, а отвод отклонила, как необоснованный. Доводы признаны были несостоятельны. Но в дальнейшем был заявлен другой отвод уже на том основании, что предшествующее заявление в адрес судьи содержало сведения, по характеру своему пограничные с оговором и принижением достоинства. Эти упрёки личного порядка затронули чувства судьи, и теперь судья не может беспристрастно относится к самому заявителю – обвиняемому. В итоге – последний отвод удовлетворили, а сторона защиты через такой манёвр добилась отстранения от дела невыгодного судьи. Тот судья действительно с особым усердием и яростно преследовал «насильников» по каким-то личным соображениям. А вот пример обратных последствий от отвода в виде ухудшения положения обвиняемого по собственному опыту. Дело по кассационной стадии было передано судье Верховного Суда - М.М.М. А мой защитник в этом процессе ранее работал в Генпрокуратуре, и по его инициативе в те года выперли из этого ведомства близкого родственника судьи М.М.М. Данное обстоятельство защитник прошляпил самонадеянно. Но личная неприязнь судьи свою роковую роль сыграла (горцы – мстительный народ), и судья М.М.М., имея серьёзный вес в Верховном Суде и покровительство от самого Славы Лебедева, вынес отрицательное решение. Далее случилось новое уголовное дело по новому обвинению в мокрухе. С кем не бывает? Обстоятельства второго дела во многом перекликались с предшествующим. Кассационная стадия. К этому времени судья М.М.М. дорвался до ещё большей власти: член Президиума ВС РФ и руководитель 6-ой Секции. Ещё до поступления материалов дела и жалоб в кассационную инстанцию я заочно заявил отвод судье М.М.М., не скрывая истинных причин недоверия. Самым чудесным образом новая делюга вновь досталась на рассмотрение этому, чёрт бы его побрал, М.М.М. Он не только отказал по всем доводам защиты, но и развернул дело для «рассмотрения вопроса об усилении наказания». Эти рекомендации суд первой инстанции охотно исполнил, куда бы они рыпались. А ведь если бы М.М.М. удовлетворил требования защиты по кассации, он этим поставил бы под сомнение правильность и своего, более раннего решения. Но что же отвод? Отводное заявление ловко и намеренно тормознули в процессе передачи в Верховный Суд, и самым чудесным образом оно поступило в этот суд только на следующий день после состоявшегося рассмотрения дела и, соответственно, оказался за бортом разбирательства. Но судья М.М.М. безусловно знал об отводе в его отношении. На недоумения защитника по поводу кассационного решения об усилении наказания председательствующий в процессе судья Тверьоблсуда так и сказал: А не фиг было такой отвод заявлять Такому. Ну да, злопамятны коррумпированные и гордые кавказцы. Опасно таких задевать по личняку. Обижаются падлы. Итог печален: плюс два года лишения свободы, и попробуй перескачи такую говнотечку, когда и не всякая пицца долетает до середины Днепра. В отношении отдельных участников придуманы специальные основания для отвода. Так, эксперт и специалист могут быть отведены, если будет выявлена их некомпетентность в соответствующих областях знаний, которые применимы при назначаемых исследованиях (статьи 70, 71 УПК). Полагаю, то же самое касается и переводчика. Кроме оснований, приводимых в УПК, поводы для отвода мы можем обнаружить и в других федеральных Законах. Такими основаниями послужат некомпетентность, отсутствие должностных полномочий у участников, которые будут явствовать из положений Закона о прокуратуре – в отношении гос.обвинителя; Закона об адвокатуре – в отношении авоката; Закона о статусе судей – в отношении судей; Закона о присяжных заседателях – в отношении «судей факта», и некоторых других положений. Да что там федеральное законодательства. Тряхнём пыль с древних эдиктов. Пётр, который «Первый» в свою бытность принял Рескрипт: в суде воспрещается свидетельствовать косым и рыжим, понеже [потому как] бог шельму метит. Насколько мне известно, этот акт до наших дней не утратил силы. Тогда смело ссылайся и на такое основание, если кто рыжий или кривой глазом заявится в процесс свидетелем, или любым другим участником. Но такие участники, как сам обвиняемый и потерпевший принципиально не подлежат отводу и никакие основания не канают. Даже наличие предвзятости и откровенной заинтересованности – всё не повод, так как наличие таких факторов приемлемо для них, и эти обстоятельства могут только учитываться при оценке получаемых от них доказательственных сведений.

 Яндекс.Метрика