КУРС МОЛОДОГО ОВЦА (или Самозащита в уголовном суде)

 

                                                  Автор: Шейченко В.

КУРС МОЛОДОГО ОВЦА

 

Часть первая
   

 

3.6.11. Права, связанные с производством экспертиз Обвиняемый вправе знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы, ставить вопросы эксперту и знакомиться с заключением эксперта. Данные Права свойственны только для стадии обвинения, на время присвоения тебе почётного звания «обвиняемый». И так как «обвиняемый» является общим наименованием и для подсудимого, и для осужденного, то, как и в отношении прочих прав, приписанных Обвиняемому, и вышеприведённые формально действуют, могут быть использованы не только на стадии судебного разбирательства, но и после осуждения (оправдания). Кроме одного – Права ставить вопросы эксперту. Прямых запретов на такое как бы и нет, но Право фактически оказывается не реализуемым. Правда, и с этим надо смириться даже таким занудам, какими становимся мы с тобой, судебная экспертиза, а значит и вопросы к эксперту, возможны только на время предварительного или же судебного следствия. Из этого понятно, что за границами этих следственных стадий, когда эксперты перестают быть участниками судопроизводства, Право на вопросы к ним издыхает само собой. На время существования возможности осуществления этих Прав любое из них должно быть обеспечено незамедлительно уже на момент возникновения. Прямая обязанность такого обеспечения висит на мусорах (следователе, суде). Если экспертизы уже проведены к моменту предъявления обвинения, то материалы по ним должны быть все представлены на ознакомление, вкупе с Заключениями. По старой недоброй традиции следаки оттягивают ознакомление к этапу завершения расследования. Нам известна их похоть: чтобы отжать у стороны защиты время на оценку проведённых исследований, на подготовку и заявление каких-либо обращений в связи с производством экспертиз, а с этим и осложнить выработку позиции защитой, которая могла бы учитывать сведения по таким доказательствам, принимая их во внимание. А доказательственные-то сведения по Заключениям экспертов частенько бывают не только сверхважными, но и единственными, решающими по отдельным обстоятельствам дела. Так, по известному мне делу эксперт-химик указал, что изъятый у обвиняемого порошок не являлся наркотическим средством, а оказался сахарной пудрой с красителем (посредник-сука-падла-провокатор облажался в ходе проверочной закупки; он подменил на глюкозку дозу герыча, выданную ему ментами, с целью самому бахнуться на халяву). Зная достоверно о содержании (якобы) изъятого при задержании пакетика с порошком уже на время первичной экспертизы и при известных проблемах доказывать «подставу», наш горе-обвиняемый мог бы утверждать хотя бы об отсутствии у него криминального умысла на сбыт наркосредства в особо крупном размере. Он мог бы жевать, что действовал в форме розыгрыша, и не состоялось бы вменение состава преступления вовсе. Но вот же, без этих знаний о существе «изъятого», да под мусорским наездом и реальностью расправы, бедолага признал свою вину в намерениях торгонуть кайфом и обогатил свою биографию «покушением на сбыт в особо крупном размере», а также четырьмя годами лишения свободы (судья сжалился вдруг). Или же мой собственный опыт. Меня грузанули умышленным причинением смерти (тяжким вредом здоровью, то есть). Ясен перец, если смерть причинена, то у смерти той должна быть причина. Причины смерти и тяжесть вреда здоровью подлежат обязательному доказыванию по всем составам деяний, с этим связанным. Однако в моём деле эксперты хором указали, что причина смерти не установлена, по выявленным на трупе повреждениям не определили их прижизненность или посмертность, соответственно, не смогли определить и тяжесть вреда здоровью от этих повреждений. Других доказательств по этим же обстоятельствам в деле не имелось. То есть сторона обвинения фактически не располагала доказательствами по объявленному ими составу преступления. В то же время выводы экспертов были выражены в размытых формулировках, и эти выводы необходимо было уточнять до категоричности высказываний. Меня и защитника намеренно ознакомили с этими Заключениями только в конце расследования, лишив возможности нормально проанализировать ситуацию и шансы к пересмотру доказательств. Весь мусорской расчёт был на слепоту присяжных заседателей, которые не смогут разобраться в этих правовых тонкостях. И такая тактика обвинителей оправдала себя вполне. Любого рода задержки процедур ознакомления влекут нарушение Права на защиту в смысле ограничения временных возможностей осуществления защитных правомочий. Следаки и союзные им «верха» ссылаются в таких случаях на формальность и несущественность нарушений при косвенном наличии у стороны защиты возможностей обжалования действий и решений следователя, возможностей возбуждать производственные экспертизы в дальнейшем ходе процесса, возможностей получать разъяснения от экспертов и прочего такого. Да, можно бы согласиться, что эти возможности не утрачены. Однако перед нами нарушение иного порядка: отсутствие достаточных времени и возможностей для осуществления защиты в части конкретных прав. Предлагаемый винегрет замешан отдельно значимыми ингредиентами. Наличие одних прав и возможностей не подменяет других при их неравноценности изначальной. Тебя лишают завтрака с отмазкой: не велика беда, завтра позавтракаешь обедом во время ужина, если докажешь, что голоден был вчера. Так как экспертиза ко времени ознакомления окажется завершённой производством, ставить вопросы эксперту останется возможным, да только ответы эксперта на такие вопросы не станут результатом (прошедших) исследований. Иными словами, эти результаты не будут являться предметом экспертных исследований, когда эксперт не руководствовался этими вопросами при исследованиях, экспертиза не была обусловлена этими вопросами поиска. Безусловно, у защиты могут появиться вопросы, ответы на которые способны существенно влиять на установление обстоятельств по делу. Доступными тебе остаются лишь варианты постановки вопросов через возбуждение дополнительных или повторных экспертиз. Либо, если ответы могут быть получены путём разъяснений уже состоявшихся исследований и выводов, то есть, всё же через допрос эксперта. Но в большей вероятности, что обвиняемый не получит искомых ответов на свои вопросы: или следак откажет в проведении новых исследований по каким-либо надуманным причинам, например, ввиду нецелесообразности; или же невозможны окажутся сами исследования из-за необратимой порчи, утраты объектов исследования в ходе первичных экспертиз, и всякое такое. В этих случаях используем доводы о неполноте, необъективности состоявшихся исследований, когда их однобокость породила недостоверное доказательство. Мы озадачены разоблачением выводов эксперта, правильности его трудов в том направлении, как в этом его нацелил следак. И все наши потуги к тому, чтобы нейтрализовать обвинительную суть доказательства либо извернуть его на рельсы защиты. Но не преодолимой проблемой станет ситуация, когда истекшими исследованиями вообще разрушены перспективы получения доказательства защиты. Эти факты тоже ставь в укор действиям органа расследования: мусора, видите ли, намеренно преодолели права защиты, чтобы только своим сценарием провести экспертизу, заведомо зная о невозможности дальнейших повторов, возобновлений и переоценок. Если экспертные исследования назначаются и проводятся одновременно или после привлечения к участию в деле обвиняемого (что большая редкость), то перечисленные Права должны обеспечиваться поэтапно. Первым делом обвиняемого (и его защитника) ознакамливают с постановлением о назначении экспертизы. Так как в этом постановлении должны быть указаны основания, мотивы, перечень вопросов к эксперту, то появляется возможность оспорить данное решение в целом на предмет его законности и обоснованности, и повлиять на вопросную составляющую. Таким путём от одних вопросов избавляются, другие меняют или вносят дополнительные новые. Всякий раз при этом мы должны иметь представление: чего добиваемся, есть ли у наших действий и побуждений цель вообще, а если нет чётких целей и перспектив, не потрепать ли просто нервы мусорам. «…ставить вопросы эксперту…» Реализация данного Права может протекать двумя руслами. Русло первое, когда экспертизу зачинает следак. Ко времени представления тебе возможности постановки эксперту вопросов, следак уже вынес своё постановление о производстве экспертизы, где обозначил только свои вопросы. Чтобы включить в объём исследований и вопросы защиты требуется тогда следаку пересмотреть своё, уже изданное решение о той же самой экспертизе. Засим выдам тебе тайну страшенную: ни то, ни другое действие не возможны без ущерба для производства, потому что и Закон таких выкрутасов не предусмотрел – в его нормах не согласованы процедуры касательно чёткого обеспечения Права обвиняемого на вопросы. Ну сам прикинь, единожды вынесенное решение может быть дисквалифицировано не иначе как через признание его незаконности и (или) необоснованности. УПК не позволяет всякому выносчику решения, будь то следак, прокурор или судья, самим признавать своё же решение неправильным и отменять его. Такая канитель. Пересмотр может осуществить только вышестоящее должностное лицо (орган) в порядке проверки и пересмотра того решения. То есть такой вариант (вынесение следаком нового или дополнительного решения) заведомо является недействительным, так как не мыслимо и для следака осуществлять процедуру приёмки по существу дополнительных вопросов к эксперту, поступивших от обвиняемого путём обжалования и пересмотра постановления по вышестоящим инстанциям. Хотя это и допустимо для случая, если следак полностью откажет включению вопросов обвиняемого в общий перечень. Так ведь принимать и дополнительные постановления – так же не санкционированное Законом мероприятие. Пусть частично, но любое дополнительное решение будет дублировать первичное, а два в чём-либо равных решения сосуществовать мирно не могут, породят конфликт меж собой, как в среде парней трипперных по поводу одной самки на дискаче. Быть может разумея эти проблемы, мусора на практике поступают тупо и просто: уступая требованиям защиты, они отправляют первичное постановление в корзину для сора (который не выносят из избы), заменяя его новым, как будто оное и было изначально. Подлог чистейшей воды. В одном деле обвиняемый изловчился, заимел и сохранил первичную редакцию такого вот решения с закорючкой следака. А затем устроил скандал о подлоге документа. Тем более, в доказательство всего, само ходатайство о дополнительных вопросах имело ссылку на решение, вопросник которого и требовалось скорректировать. Приемлемый же выход в указанной ситуации, когда защита обращается с ходатайством о постановке своих вопросов, то следак выносит решение лишь об удовлетворении такого ходатайства с перечислением принятых к рассмотрению вопросов, и это решение запускает в производство, то есть к исполнению. Ежели экспертиза ко времени подачи вопросов защиты уже проведена, то такой вопросник вообще не может быть принят для разрешения по существу. Пользованной бумажкой не подтираются. Даже я(!) своим извращённым воображением не вижу возмоги воплотить Право в такой ситуации. Второе русло речки-говнотечки. Его течением экспертизу инициирует защита. На вскидку, сложностей не видать, решение о назначении ещё не вынесено и нет препятствий включения любых вопросов. Только вот следак (чуть не добавил «паскуда») может твои вопросы перефразировать, своих добавить, и всё это без согласования со стороной защиты. Если что тебе не по душе – жалуйся (сам паскуда). Но у всякого русла есть дно непроглядное. С какого припёку следак вдруг решает о необходимости экспертизы, и с какого посева родиться тематика вопросов его, когда он действует по собственному наитию или с подсказок спецов? Ведь не из пальца эти необходимости он высасывает? Хотя сосать ему и не привыкать (такая служба), но экспертные нужды проистекают из следственных нужников, возникают из проблематики выяснения подлежащих доказыванию обстоятельств. Вот ведь, опирается следак в своих разумениях на материалы уголовного дела, где копятся сведения-доказательства (и немножко на оперативную информацию). Такие материалы он и эксперту направляет для их попутного изучения. Реализуя своё Право на постановку вопросов, обвиняемый аналогично не может те вопросы с потолка отколупывать. Его Право может быть в равной мере обеспечено только при доступе к тем же материалам для анализа обстоятельств и обнаружения проблем, требующих выяснения через вопросы. Из этого явствует не скромное Право на доступ к материалам дела, хотя бы в объёме передаваемого экспертам, уже на этапе действия Права постановки вопросов. Так что, граждане мусора, выньте и положте пред наши ясные очи свои бумажки процессуальные. В целях обеспечения возможности подготовки вопросов стороной защиты, конечно. Если копнуть тину и грязюку придонную глубже, то обнаружим скелет русалочки. Законность (обоснованность) решения о назначении экспертизы связана с наличием фактических данных по материалам уголовного дела. Эти данные следак обмозговал и на них ссылается (кратенько) в постановлении, а их содержащие материалы уголовного дела направляет эксперту. Проверка обоснованности постановления требует внимания к этим материалам. К таковым должен будет внимать и суд, когда ты пожалуешься ему на неправоту постановления. Тем более, что в своём обращении к суду ты прямо киваешь в сторону материалов. Но ты, вот наглец, настаиваешь ещё и на личном участии в заседании, а в заседании, ну не подлость ли с твоей стороны, по праву требуешь ознакомления с этими документами. Чем не манёвр, для доступа к материалам дела поперёд желаний следака. Схоже можно действовать в целях доступа к материалам при судебных обжалованиях любых решений органа расследования. Другая ситуация. Экспертиза назначена и материалы эксперту отосланы, а ты вознамерился дополнить новыми вопросами или возбудил судебную тяжбу. Тогда материалы потребуется вернуть и, значит, экспертизу приостанавливать, а когда это невозможно – назначать вновь. Что так же может оказаться невозможным, например, когда уже начато патолого-анатомическое исследование трупа. Мусора столкнутся с неразрешимой дилеммой, когда любой результат по твоим требованиям (скорее всего отказной) повлечёт нарушение Прав защиты. Экспертные исследования связаны с использованием специально-научных, узкопрофильных познаний, и обсуждение всех вопросов эксперты ведут на специфическом языке с использованием специальных понятий и терминов. Употреблённые экспертом выражения и речевые обороты при описании исследований и выкладке выводов могут оказаться для тебя или вовсе непостижимы, непонятны, или исказиться в твоём восприятии. Здесь бы желательно соучастие защитника из рядов тех же спецов в криминалистике, кто мог бы вовремя и правильно разобраться во всех нюансах назначения и производства исследований. Все свои умозаключения такой консультант сообщит тебе отдельно. Нет необходимости ставить следака в курс о собственных находках в результате проверки экспертиз. Это сможешь сделать и позднее, через соответствующие обращения. Приложи усилия, чтоб заполучить в своё распоряжение светокопии материалов и знакомиться с ними самостоятельно, без всякой спешки, суеты и в удобной остановке. Полагаю, что даже в тесной хате, среди гама и режимных напряг, притулившись с бумагами на сквозняке, больше комфорта найдёшь, чем в кабинете мусоров. Запрета на приобретение таких копий уже на данной стадии не существует. Следаки соглашаются, например, на такой размен: для них – скорое твоё ознакомление и внесение удостоверительных подписей об этом; тебе – копии материалов. Копии требуй вперёд, расписка – следом. Ведь в ином случае процесс ознакомления может шибко затянуться во времени, чему причин у тебя найдётся уйма. Не так ли? Что проку мусору отсиживать с тобою задницу долгие часы с перерывами на дни, когда у него и других забот полна котомка. «Ставить вопросы эксперту» означает возможность постановки вопросов на время, когда сама экспертиза едва назначается. Это же правомочие позволяет задавать вопросы и в случае допроса эксперта. Тебе (и защитнику) может быть позволено самим участвовать в допросе и ставить свои вопросы непосредственно или сделать это по предварительной заяве, когда твои письменные вопросы поставит перед экспертом сам следак. Для случая допроса предпочтительнее личное участие, так как сами эксперт со следаком без тебя могут запросто сговориться и извернуться от острых вопросов, а проконтролировать, вопросы уточнить, перефразировать, а то и новые набавить ты будешь не в состоянии. Следаки не вполне законно, но настойчиво требуют, чтобы ходатайство о допросе эксперта являлось обоснованным – чтобы в нём были указаны не только причины и поводы для проведения допроса, но были представлены уже сформулированными сами вопросы как бы в окончательной редакции. Достаточно спорное требование, но по существующей практике его невыполнение позволяет мусорам отклонять ходатайства, как беспредметные. А даже и представишь перечень вопросов, по их характеру и собственной оценкой следак ещё рассудит, действительно ли направлены вопросы на разъяснение заключения эксперта. Широко здесь поле для придирок. Ещё один пример дискриминации защиты в получении доказательств. Разве нет? Свои сценарии получения доказательств следак (сторона обвинения) с тобой (стороной защиты) не обсуждает, от тебя не требуется разрешительных санкций на его действия. А ты вот не можешь сам допросить эксперта, можешь только просить об этом без всяких гарантий не только личного участия, но и самого производства допроса. Несмотря на наличие бледного Права на участие в следственных действиях, проводимых по твоим ходатайствам, следак в крайнем случае будет склонен проводить допрос по твоим вопросам, но самостоятельно, за закрытыми дверьми. Повторяюсь, важно добиваться личного допроса, край – через защитника. А в ходатайстве не приводи все желанные и особо дерзкие вопросики, да и приводимые формулируй попроще, пограничным смыслом внутри, с возможностью неожиданных уточнений. Несложно догадаться, что ещё до допроса следак обкатает предварительно с экспертом все твои вопросы на предмет их безопасности для обвинения. Кроме того, в ходатайстве, наряду с несколько заданным перечнем вопросов, следует указать на перспективу постановки и других вопросов, которые могут возникнуть исходя из получаемых ответов. Требования о непосредственном участии веско сопровождают ссылкой на Право по Статье 6.3. Евроконвенции: каждый обвиняемый вправе допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь Право, чтобы эти свидетели были допрошены. В нашем случае эксперт (по твоему убеждению) относится к свидетелям обвинения, так как представлял свидетельства (доказательства) против тебя направленные (то есть обвинительного свойства), а допрос только через следака (представителя обвинения) не обеспечивает полноту выяснений. Что же касается постановки вопросов на экспертное исследование, здесь Право может осуществляться только до начала этих исследований и только в письменной форме. Лишь изредка выпадает необходимость осторожничать. Например, ты можешь уже после назначения экспертизы подать новые вопросы или уточнить прежние. В суде эти же самые правомочия осуществляются более открыто. Если уж суд решил о допросе эксперта (со скрипом и через возражения обвинителя), допрос произойдёт только с твоим участием – спрашивай в волю. Хотя и в этом случае всю каверзу необходимо оставлять сюрпризом, а допроса добиваться по более простецким и мелочным выяснениям. Отличительная особенность допроса в суде – это возможность получить не только разъяснения по уже состоявшейся экспертизе, но и дополнений к ней, как в случае, если твой вопрос не может быть однозначно разрешён и требуются доп.исследования. Кстати, иногда выгодно вообще не баловаться вопросами на предварительном следствии, а, твёрдо зная о выгодности для тебя будущих разъяснений, отложить это до судебных разборок.

 Яндекс.Метрика