КУРС МОЛОДОГО ОВЦА (или Самозащита в уголовном суде)

 

                                                  Автор: Шейченко В.

КУРС МОЛОДОГО ОВЦА

 

Часть первая
   

 

5.1.3. Сохранение доказательств Мало получить доступ к доказательственным сведениям, их нужно ещё суметь сохранить (сберечь). Сбережение – протяжённая во времени процедура, никакими сроками не ограниченная. Это может быть и пассивная деятельность в виде неприкосновенного удержания, длящаяся годами. Такой срок определяет сам хранитель по мере надобности наличия и целостности. Срок хранения заранее не оговаривается конкретным временем, периодом, но обусловлен наступлением определённых событий и условий. Чаще всего это связывают с пригодностью доказательства и нуждой в нем для производства, сообразно целям (средство доказывания), возможностями сохранения (неустойчивость состояния), или наоборот, в связи с вредностью и никчёмностью. Сохранение по природе своей направлено на длительное удержание существа, первозданных качеств и свойств доказательств, на обеспечение их стабильного состояния и процессуальной пригодности. Это обеспечивается комплексом специальных мер по сохранению источников доказательств, как носителей сведений. Сохранность источника позволяет сохранить и саму информацию в её исконном виде. Со слов китайских конструкторов вечного двигателя: «ничто не вечно под Луной», кроме постулата, что «ничто не вечно под Луной». Это верно – в нашем плятском мире всё изменчиво, смертно и пагубно, а к чудесным консервантам доступа не имеем. Мы с тобой, курсант, стареем с рождения, свидетели дохнут как мухи, рукописи горят, коррозия жрёт металлы, продукты тухнут, материя ветшает, склероз забивает мозг. Короче, положиться на одно лишь наличие источника мы не можем. Та же фигня, как с баблом: вначале проблема их добыть, а упало в карман – проблема его сохранить. Когда мы говорим о «комплексе специальных мер», то имеем ввиду те методы и способы, что выработаны практикой, как оправданные опытом, многие из которых предписаны Законом. Знающий эти системные правила, конечно, предпочтёт их употребление, и только второй очередью может прибегнуть к новшествам, в том числе и по своей придумке. Ты же, например, не будешь «изобретать велосипед», когда решишь принять меры по сохранения первозданной красоты своей тёлочки, не станешь, допустим, рубить её на куски и хранить её в морозильной камере, следуя новой идее эффективности такого метода. Нет, ты разумно прибегнешь к уже испытанному и надёжному средству, последуешь обычаям и завету предков: попользовался тёлочкой, закатал её в бочку с уксусом, понадобилась опять – достал, вымочил, употребил; тёлочка свежести не потеряла, и ты – бондарь хоть куда. (Фу, какие вульгарные сравнения?! А если это прочтут женщины…, а если это прочтёт моя мама… или дети?). Вот и следственно-судебная практика, кроме собственно фиксации исходных сведений, как закрепляют, например, устные показания в протоколах или облик предмета через его описание, кроме хранения-держания оригинала доказательства в целях его сохранения наработала три приёма: копирование, дублирование и формирование совокупностей. Копирование, если оно возможно, технически позволяет воспроизвести сведения по материалу в достаточных подробностях по форме и содержанию. Должная процедура удостоверения соответствия копии оригиналу позволяет использовать копию с приданием ей доказательственной силы, принимая по достоверности вровень с оригиналом. Даже при полной утрате оригинала. Дублирование, как и копирование, выступает в страховочной роли. Но в данном случае изготавливается идентичный второй (третий и т. д.) экземпляр того же доказательства. И все они юридически равны между собой, взаимозаменяемы. При утрате первого (условно основного) материала, вместо него может использоваться дубликат. Идентичность последнего несомненна, так как оба материала равно принадлежат одному и тому же источнику и несут в себе одно и то же сообщение. Формирование совокупности сведений, получаемых от одного источника, совместно с привлечением других, но касающихся одного и того же вопроса, тоже имеет одной из целей сохранение информации. Такую совокупность образуют сведения, получаемые от основного и производных ему носителей информации. Хотя эти сведения и будут отличаться характеристиками и качеством, но при согласованности промеж себя позволяют не только подкреплять опорные сведения в свете их убедительности, так и воссоздавать их содержание при потерях головного доказательства или любого другого из этой совокупности. Здесь срабатывает защитный принцип совмещения разнообразных средств хранения, как этого придерживаются, например, при экономическом капиталосбережении. Буржуи тоже знают о нестабильности цены материальных объектов с презюмированием уценки и неизбежности потерь. Поэтому капитал распределяется по возможно широкому перечню активов в долевом балансе и без твёрдых гарантий ликвидности по каждому средству хранения. Капитал вкидывают в деньги наличные, на банковские счета, в ценные бумаги, драгоценности, имущество, бизнес, сырьё, товар и прочую дрянь. При обесценивании (утрате) одного-двух элементов, капитал, пусть и частично, но сохраниться, как останется невредимым и статус капиталиста проклятого у собственника средств. Так и с доказательственным материалом: чем разнообразнее формы и способы выражения и сохранения информационной единицы, тем больше шансов долголетия и свежести информационного продукта, пригодности его к употреблению. Наиважнейший первичный источник доказательств – это знания человеков о воспринятых ими фактах и обстоятельствах. Такая единожды познанная информация сохраняется в памяти конкретного индивидуума, а также на вещах и предметах, запечатлевших на себе деятельность природы и людей (вещдоки). Знания могут быть утрачены или искажены пропорционально утрате (искажению) памяти или целостности материального объекта со следами на них. Чтобы сохранить источник, кроме охраны его самого, дублируют его и содержащуюся информацию, создавая другие данные об этих же фактах и обстоятельствах. Например, некто Герасим владеет информацией по обстоятельствам причинения смерти Му-Му. Ещё бы, - он сам её и затопил, собака! Но Герасим (источник и носитель) сегодня жив и здоров, способен давать достоверные показания, а назавтра, глядишь – и помер или занемог психически, а с тем и познания его сморщились. Также он может отречься от своих слов: наговор совершил, мол, и хоть ты тресни. Трескать безнравственно и, дабы утрат ценных сведений не произошло, личную его, производную и сопутствующую информацию по делу сохраняют на других источниках: 1) в Протоколе допроса – показаниями самого Герасима; 2) в Протоколе очной ставки – его же мычанием и скулежом дохлой Му-Мы; 3) в Протоколе осмотра места происшествия с участием обвиняемого – повтор тех же показаний; 4) в Протоколе допроса свидетеля Ивана Тургенева, описавшего обстоятельства, ставшие известными ему от Герасима; 5) на Вещественных доказательствах: лодке, камне и бечёвки с шеи утопленницы. Наличие (как минимум) таковых, позволяет в ходе доказывания в случае утраты или повреждения одних из сведений восполнять информацию о деле по другим источникам. И такие источники со времени их изготовления и комплектации получают самостоятельное значение. В официальном порядке сохранением доказательств занимаются те мусора, в чьём производстве на данном этапе находиться уголовное дело, кто производство по нему ведёт, то есть. Процессуальный порядок обязует их документировать всю поступающую информацию доказательсвенного характера в протоколах, приобщать доказательства к материалам дела, а сами материалы хранить специальным образом, в приемлемых для этого условиях определённый срок. Кроме того для отдельных видов доказательств оговорены особые условия – упаковка, пломбирование, камеры хранения, персональная ответственность лиц. Бумажные и другие негабаритные накопительные материалы повсеместно копируются, и каждая предшествующая инстанция, через чьи руки материалы прошли рекомендательно копии оставляет у себя. За исключением последнего варианта, все охранительные действия также документируются. Вынуждены подмечать, что действия следственных органов и суда по охране доказательств обусловлены обвинительными интересами. Формально они должны беречь любую доказательственную информациюи по любым источникам, в том числе и ту, что имеет защитительное свойство. При этом, доказательственная база стороны обвинения не подлежит расширению с момента окончания расследования. То есть обвинители и суд не вправе пополнять базу новыми доказательствами. Как и не вправе оставлять какие-либо сведения и их носители на стороннем сохранении вне объявленного объёма по уже сформированному комплекту материалов, как бы в запасе, на всякий пожарный. Вправе – не вправе… Кто удержит мусоров от соблазна? Находят они лазейки и причины придержать некоторые сведения в «закромах» док-индустрии и применить их «точечным ударом», до востребования. Действия эти из арсенала непредсказуемых. А потому выкидыши доказательств из закрытых резервов (или их сброс в помойку) тараном способны пробить позицию защиты как раз из-за неготовности к такому повороту. Тактика такая поощряется, негласно поддерживается как изыск процесса доказывания. При малейшем посягательстве на сферу интересов обвинения чёртиком из табакерки врубается механизм сопротивления доказательствам защиты. В том числе не гнушаются и ломкой условий охраны доказательств. Чтобы иметь полную власть над материалом и не пользоваться возможностью повлиять на этот материал? Ой, да не щекотайте мне подмышечные впадины. Если нельзя, но очень хочется – то можно! Воздействуют на доказательства путём искажения уже существующей информации, путём её умалчивания, ретушированием, внедрением заразы. Крайние формы – фальсификация показаний, подлог документов, устранение источника физически, привнесение грубых нарушений в общий порядок получения информации. Для вещественных доказательств создают (допускают условия «нечаянной» порчи или полной утраты, например, теряя их при пересылке, при том, что и пересылку эту затевают умышленно. Другие сведения, например, неясного значения, могут оставить по-шулерски в рукаве и бросят на сукно козырем, вдруг выяснив их обвинительную полезность и подходящий момент улучив. В кризисный момент или по плану. Так поступят в судебном следствии, когда по сценарию обвинителя, на его вопрос или вопрос судьи свидетель через показания выдаст порцию новой информации; когда по инициативе тех же мусоров «нежданно» втиснутся в обсуждение новые документы и предметы, будут получены новые заключения. Всех этих материалов до времени их представления суду ранее не имелось в деле. Но сторона обвинения в лице следаков и прокуроров конечно же знала о их существовании, но в силу врождённой скромности своей молчала о них, а суд не нашёл препятствий для их приобщения к делу и рассмотрению по существу в общей совокупности доказательств обвинения. В другом случае, те же суд с прокурором в обнимку найдут средство избавиться от проблемных сведений, порочащих обвинение. Допустим, свидетель ранее дал показания, удовлетворительные для позиции обвинения, но показания эти мухлёванные, или расцениваться могут защитными, или велика вероятность, что свидетель откажется от них, запутается в заученных текстах при вопросах защиты. Лучше бы без такого свидетеля вообще обойтись в заседании. Что ж, свидетеля формально вызовут в суд, но судебные приставы будут систематически представлять рапорты о невозможности обеспечит явку. И тогда, в зависимости от ситуации, огласят ранее данные показания (в пользу обвинения) или завершат процесс без допроса, а значит и без показаний этого свидетеля (если они могли бы содействовать защите). И таким образом доказательство (показания) не сохранено в натуральном виде ввиду направленных действий мусоров. Оглянемся на охранные возможности защиты. Как бы шею не свернуть? Сторона защиты в порядке взаимной любезности может прибегнуть к тем же подлостям, а при таком подходе имеет даже некоторые преимущества. Нам известно, что обвинение не может быть изменено после окончания расследования в худшую сторону. Не может оно быть изменено не только формулировкой, но и расширением (усилением) доказательственной базы. Поэтому все указанные мусорские замуты с припасами сведений незаконны и могут такие приёмы прокатить только при твоём непротивлении этому. Сторона защиты, не будь дурой она, должна препятствовать диверсиям, хотя бы путём возражений. Минимальные меры: Те из доказательств, что уже попали в число материалов дела и сделались доступны на досудебной стадии, тобою и защитником добываются в копиях, желательно в удостоверенном их виде. И такими копиями материалы (доказательства) хранятся у вас на руках. Кроме того, что этими копиями пользоваться можно по прямому назначению, обращаясь к ним как источникам доказательств в процессе разбирательства, данные копии выполнят ещё и роль охраны объёма доказательств. Эта мера, в свою очередь, оберегает и исходные материалы от умышленной или случайной порчи, так как обвинение и суд будут знать о наличии у вас контрольного пакета. Подобным же образом поступают и с доказательствами, передаваемыми мусорам на любой стадии производства по делу. Копии любых материалов с отметкой получателя о приёмке на этой копии сохраняются у защиты, а сами доказательства предпочтительно передаются через посредников, функции которых включают и действия по регистрации всего проходящего через них материала (почта, мусорские инстанции). Одно дело – передать документ следаку «ноздря в ноздрю». Ты за дверь, а он бумажку твою в урну. Другое – обеспечит себя документальным подтверждением факта передачи от «независимых» инстанций (квитанция о доставке, запись в журнале регистраций, квиток о направлении). А те из доказательственных сведений, что защитой решено не передавать властям до наступления времени «Х», определяются на сохранение по собственному выбору места и условий. Естественно, с тем, чтобы информация и её источник не были повреждены или затеряны. Здесь всё так же зависит от носителя и работают те же правила дублирования и формирования перекрёстной совокупности. Ну а преимущества у тебя в том, что ты не связан процедурными требованиями по специальным условиям хранения и документирования этого процесса; не обременён обязанностью выдачи сведений и предметов; как обвиняемый – источник доказательств, ты сам являешься их носителем и способен хранить в себе самом – в своей памяти удерживать аж целую информационную «бомбу» - те самые свои показания. (По аналогии с аксиомой, что самое надёжное место хранения пищи – желудок.) А право представлять в том числе и новые доказательства в любой удобный для защиты момент разбирательства – чем тебе не фора? Есть и минус. Минус есть и он жирненький. Всё хранимое защитой по кладовкам и выставленное нежданчиком на показ будет подвергнуто беспощадным нападкам, попадёт под дискредитацию со стороны обвинителей и союзного им суда на предмет именно сохранности данных ко времени обнародования. Даже сами возможности твоей памяти поставят под сомнение. В таких случаях как раз и сгодятся ранее указанные мусорские приёмы дублирования: ты или «твои» свидетели заранее излагают свои знания о фактах и обстоятельствах с помощью различных носителей, например, в письмах или устными сообщениями другим «свидетелям», в своих дневниках, в «объяснениях» адвокату и тому подобное. Когда я привожу Примеры, некоторые из таких можешь принимать как образцы для подражательства, если ситуация подходящая сложилась. Вся практика судопроизводства и защиты в суде, в частности, впрочем, как и законотворчество, опирается на реальные случаи и чей-то опыт, причём и отрицательного свойства. Больше скажу: всякие процессы, правила – все они сложены из людских проб, ошибок, удач и утрат, выстраданы чьей-то кровью или ликованием. Пользоваться чужим опытом и знаниями – это нормально. Так отчего же не в почёте россиян следовать чужим примерам? Даже говорку позорную придумали: «по чужим следам срать не ходят». Что за глупости! Ещё как ходят. Во всём мире хо?дють, а у нас не хо?дють? Те пути засранские уже проверены, надежны, значит, только под ноги посматривай. И ты ходи, курсант, смело ходи. Глядишь, твои пути-дорожки увековечат мемориальными дощечками, затротуарят, почётный караул выставят. Экскурсии водить станут: «Вот, - с трепетом заголосит гид, - тропой этой срать хаживал суровый поборник права Михаил (или как там звать тебя?). Здесь он оставил след свой. И вы можете торжественно тем следом проследовать. По обе стороны от тропы, куда б вы носом не уткнулись, можете узреть святые кучки. Руками экспонаты не трогать! А вот присесть над ними можете, можете проникнуться той атмосферой возвышенных чувств и легендарных промыслов. Только представьте себе, точно так же сиживал Михаил, думки свои думал: как бы сподручнее с мусорами бороться. Бывало сидит себе, а вокруг – красотища: ели лапами качают, белка какая метнётся, клёст затрещит, рысь промурлычит, муравейка по голой ляжке щикотно пробежит… В добрый путь!»

 Яндекс.Метрика